2009_da (2009_da) wrote,
2009_da
2009_da

Categories:

Любой национализм – это "жидовство"

Равно украинский как и русский. Русские язычники, "щирые" русские националисты, или белорусские или гундяевские царепоклонники царебожники – такие же "жиды" как и израильтяне придерживающиеся веры сионистского расизма, т.е. у них та же структура мышления, только формой носа отличаются. Это "жидовство", отрицание христианства и подлинной русскости, христианского универсализма и всеобщей человечности. Интересно, что гитлеризм люто ненавидевший евреев – сам является зеркальным отражением "жидовства". "Жидобандеровцы" – это тоже точный по сути термин. Нынешний российский официозный патриотизм тем же душком порой отдает, на грани балансирует.
Эту разницу легче прояснить не абстрактными рассуждениями, а наглядными примерами.
Николай 2 – "жид". Он же не мир хотел улучшить, братства и любви людей желал. Он наоборот заявлял при вступлении на трон (и всеми своими делами подтверждал) – никаких новшеств не будет, я получил от папы во владение Россию со всеми моими холопами-рабами – и передам ее и моих холопов сыну, это мое и не отдам!
Есть ли в РПЦ процедура деканонизации? Если нет – нужно ввести. Ведь все то, что сейчас "священная традиция" – было когда-то введено как новшество. Пока в тех храмах где икона Николая Кровавого – там дух "жидовства", а не Дух Святой, не Дом Бога.
Если на 9 мая гундяевцы в рясах вынесут "иконы невинноубиенного" – это будет надругательство над душой и духом русского народа, за которое РПЦ рано или поздно дорого заплатит, гораздо дороже чем за захват зданий детских театров, поликлиник, научно-исследовательских институтов и за разжигание ненависти к СССР и оголтелый гундяевский антисоветизм и антикоммунизм. Чтобы очень большое число людей приняло решение, когда придет время – бить попов, РПЦ может две вещи сделать . Или вынести Ленина из Мавзолея, или выйти на марш Бессмертного полка с иконками Николая 2. Ну или еще если попы помочатся на Вечный огонь у Кремлевской стены. Но это маловероятно.
Продолжит эту тему следующий текст, взятый у varjag2007su в УКРАИНСКИЙ "БОГ"
Пишет
Василий Волга:
"В нашем селе две церкви. Церковь московского патриархата и церковь киевского патриархата. Стоят они друг напротив друга, ворота в ворота, на расстоянии, наверное, метров семидесяти. Церковь патриархата киевского поменьше, сложена она из белого силикатного кирпича, имеет синюю крышу и один небольшой купол. Стоит она без ограды, прямо посреди поля.
Церковь московского патриархата довольно большая, двухкупольная, деревянная, стоит она за оградой, имеет свой двор и знаменита своими колоколами.
   Население нашего села делится примерно в той же пропорции, насколько одна церковь больше другой. Примерно 2:1. Т.е. на одного жителя нашего села, считающего, что у Бога есть национальность, и что каждая нация должна поклоняться именно своему богу, приходится по два жителя села, считающие, что Бог превыше любых наций, что Бог один для всех людей на Земле, и что разделение людей на нации – это вообще есть божие проклятье, которым Бог проклял человечество за гордыню и неверие, во время Вавилонского столпотворения (Быт.11:1-9).
   Я тоже принадлежу к тем людям, которые считают, что разделение людей на нации – это тяжелая божья кара, которую Господь положил нам за наше гиперболизированное самомнение и за нашу самоуверенность. За это меня ненавидят те, кто считает, что Бог должен быть украинским националистом, и что Он не может быть Богом русских, или Богом евреев, или еще кого. Но, слава Богу, таких людей в нашем селе в два раза меньше, чем тех, кто согласен со мной. Но иногда мы встречаемся друг с другом. Так, например, как это случилось сегодня.
  Утро. Я еду в церковь. Впереди меня по дороге идет женщина. Лица ее я не вижу, но понимаю, что она идет в церковь. В нашем селе всегда почти точно можно определить, что женщина идет в церковь. Это видно по одежде и, даже, по походке. В церковь люди всегда идут быстрее, собраннее и как бы целенаправленно. Из церкви – свободно и расслабленно, почти что прогуливаясь. И одежда. Одежда для церкви – это особые платки, юбки, туфли. Не то, чтобы женщины не носили эти же туфли в обычный день или на 8 Марта, носят, но во всем образе их, когда они идут в церковь, есть что-то строгое, благообразное и, в то же время, что-то отсутствует, что-то из того, чем женщины дополняют свой туалет на обычные мирские праздники. Во всем образе женщины, идущей в церковь, меньше яркости и больше опрятности.
  В руках женщина несла два дольно больших полиэтиленовых пакета. Я приостановился возле нее, открыл переднее правое окно и обратился к ней с вопросом: «Здравствуйте! Вы в Церковь? Садитесь, подвезу».
  Пока я говорил, женщина еще не успела совсем повернуться ко мне и не видела моего лица. Она остановилась, и начала медленно поворачиваться всем своим корпусом. Её движения были несколько скованны плотной одеждой, тяжелыми пакетами в руках, и казалось, что ей жалко потерять крейсерскую скорость, которую она набрала, двигаясь почти по инерции, и желая только одного – поскорее дойти до места назначения.
  Поворачиваясь ко мне, женщина улыбалась. Но по мере того, как сначала один её глаз, затем второй разглядели вопрошавшего, то есть меня, выражение ее лица плавно, но довольно стремительно, менялось. Когда же она уже совсем остановилась, и совсем меня разглядела, то из бабушки божьего одуванчика, она превратилась в «национально-сознательную» бабу-ягу.
Переведя дыхание, тяжелым и глубоким вздохом, глядя прямо на меня, она сказала: «У церкву. Але не у вашу!».
  - Ну, ладно, Вы ведь все равно к Богу идете. Давайте я Вас подвезу, - сказал я, как мне показалось, довольно приветливо, пытаясь «наладить межцерковный диалог». – Сумки-то тяжелые. Давайте я помогу.
  Но старая женщина сверкнула на меня своим старым глазом и вместо улыбки на ее, как бы вдруг обветшавшем, лице, осталась одна только влажная, с синими пятнами, выпученная нижняя губа, и она не скрывая раздражения произнесла:
- Я до Бога, але не до вашого, не до московсьго. Я іду до українського, до нашого бога!
Сказав это, она отвернулась от меня и начала опять набирать крейсерскую скорость, держа курс на свою церковь, к своему «украинскому богу».
Всю сегодняшнюю службу я просил у Бога мира для нашей земли, ума для украинцев и лекарств от ненависти для всего нашего народа. Вот только не знаю, захотят ли те, кто сегодня так страстно ненавидит, принимать эти лекарства, даже если Господь нам их и пошлёт? Захотят ли они поменять свою ненависть на любовь? Боюсь, как бы не было уже слишком поздно. Боюсь, что ненависть в Украине уже очень для многих стала неизлечимым заболеванием, таким же неизлечимым, как и отсутствие ума, таким же как и безумие".
Источник
Перейти к оглавлению блога
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 6 comments